Статья написана: Март, 2010
Автор: Дмитрий Лопухов
Драконье бремя

Большая советская энциклопедия учит нас, что дракон — крылатый и иногда многоголовый огнедышащий змей. Заметно, что Большую советскую энциклопедию аполитичные драконы волнуют мало, ибо заметка о них ровно в шестьдесят семь с половиной раз меньше, чем текст о большевистской печати. Куда как более осведомленной в вопросах драконов оказалась к вящему удивлению «Библейская энциклопедия» архимандрита Никифора. В ней констатируется, что интересующий нас субъект это — «большая и страшная змея, чудовище необыкновенной силы, величины, ядовитости, с крыльями и пастью, изрыгающей пламя, и обитающая то в морях, то на суше, особенно в пустынях». Кроме того, там же приводится описание библейского дракона — красного, с семью головами и десятью рогами (куда и как распределись три лишних рога нам неведомо), с чрезвычайно большим хвостом. Пренеприятный этот семиголовый субчик на поверку оказывается Сатаной, из чего можно сделать вывод, что и все остальные драконы несут в себе некоторую частицу дьявольского пламени и априори являются злодеями. Словом, в традиционной европейской культуре драконы предстают персонажами отрицательными, нередко многоголовыми (при этом в отдельных мифах, легендах и сказках каждая из голов снабжена мозгом и мыслит независимо от остальных, в других головы функционируют как часть единого целого, вроде пальцев рук), способными выдыхать пламя и специализирующимися на сотворении всевозможных гадостей (от киднеппинга до массового геноцида).

Интересно, что восточные драконы по повадкам своим и характеру диаметрально противоположны своим западным собратьям. В большинстве азиатских культур дракон символизирует собой доброе начало, нередко отвечает за ту или иную стихию, имеет одну-единственную голову, каковую использует для свершения полезных и благородных деяний. Дракон в азиатских культурах нередко примерял на себя божественный статус и идентифицировался с императором. Впрочем, в процессе мифологической эволюции, взаимопроникновения культур и некоторых исторических событий, кое-кто из азиатов тоже обзавелся огнедышащим ящером-злодеем, специализирующимся на недобрых делах — Годзиллой и его коллегами. Более того, у них даже появился настоящий европеоидный монстр-дракон — трехголовый позолоченный негодяй Гидора.

Мультинациональность драконов с давних времен интриговала исследователей. И действительно, весьма странно, что подобное неординарное создание фигурировало в легендах, мифах и сказках практически всех населявших нашу планету народов. Крылатый ящер, сочетающий в себе черты нескольких непохожих друг на друга существ, — изобретение подобной штуковины в весьма отдаленных друг от друга уголках Земли трудно списать на простое совпадение. Немалый интерес вызывает и стойкость легенды. Подавляющее большинство мифологических чудовищ давным-давно кануло в историю кого-то убил научно-технический прогресс, кто-то не пережил социальной эволюции, а драконы живее всех живых. Они меняют повадки, облачаются в стальную броню, избавляются от ветхого пламени и вместо него принимаются плеваться радиоактивными лучами, но при этом по совокупности «структурных» элементов остаются все теми же старыми добрыми летучими ящерками. Возникает закономерный вопрос: как такое возможно? Откуда дракон взялся, как жил, почему все никак не помрет? Теорий и гипотез, призванных пролить свет на эти загадки, существует превеликое множество; некоторые выглядят довольно адекватными, другие смахивают на горячечный бред. Мы отказываемся от притязаний на роль истины в последней инстанции и постараемся систематизировать и доступно изложить всю имеющуюся на настоящий момент информацию. Возможно, этого окажется достаточно для того, чтобы ответить на вышеозначенные вопросы; ну, а ежели нет, то хотя бы получим с вами, дорогие наши читатели, удовольствие от изучения зверюг, которых прошляпили и Дарвин, и Брэм, и прочие многомудрые ученые.

Откуда есть пошли

Драконы, если верить легендам и мифам, вылупляются, как то и пристало порядочным рептилиям, из яиц; отдельные ренегаты склонны к живорождению, но явление это крайне редкое. Здесь никаких особенных загадок нет. Куда как больший интерес представляет то, откуда взялись драконы в небиологическом смысле. То есть, как так вышло, что многочисленные народы Земли, разделенные тысячами километров и тысячами же лет развития, ухитрились выдумать более-менее идентичных зверушек. Есть ряд теорий, пытающихся объяснить это удивительное единодушие наших предков. Наиболее логичной среди них является «ископаемая». Она утверждает, что древние люди драконов в буквальном смысле откопали. То есть, ковыряясь по каким-то своим доисторическим нуждам, люди натыкались на останки динозавров и других монстров мезозойской эры. Останки эти должны были приводить людей в шок. Медведь, наиболее крупный из тривиальных (читай, виденных в те времена большинством людей) зверей, был ничтожной мелочевкой по сравнению с теми созданиями, которым принадлежали окаменелые кости. Маловероятно, что кто-то из тогдашних людей мог адекватно объяснить, откуда взялись и кому принадлежали все эти штуковины. Ответы, как обычно, приходилось искать в области мистической. «Думаешь, это гигантская утка или что-то вроде того? — с сомнение говорил один древний человек другому. — Сомневаюсь. Скорее уж гигантский крылатый ящер, который пыхал огнем, жрал принцесс, и помер, когда храбрый рыцарь срубил ему каждую из, ну, скажем, трех голов». Примерно так все и было? Кто знает, во всяком случае, выглядит эта гипотеза довольно логично.

Следующая теория весьма популярна среди людей романтично настроенных, неравнодушных к фэнтези и прочей научной фантастике и злостно прогуливавших в школе уроки истории и биологии. Люди эти искренне верят, что драконы существовали на самом деле, а потом, по некоторой загадочной причине, существовать перестали. Есть, разумеется, некоторое количество граждан, которые верят, что драконов полно и по сей день, просто они хорошо прячутся, но это уже тема не для нашего исследования, а для анамнеза. Теоретически, между прочим, ситуация с полным вымиранием более-менее современного человеку вида вполне возможна. Около 10 тысяч лет тому назад бесследно исчезли с лица земли короткомордый медведь (четырехметровый гигант с весом в тонну), глиптодон (броненосец размером с приличный автомобиль), гигантский ленивец (шестиметровый ленивец весом в 4 тонны) и уйма прочих занятных зверушек. Впрочем, особо далеко ходить не надо: некоторые виды были целиком истреблены в последние сто лет: сумчатый волк (последний умер от старости в 1936-м году в частном зоопарке), сейшельский ожереловый попугай (полностью истреблен в начале XX века злопамятными хозяевами кокосовых плантаций), новозеландские хохочущие совы (симпатичные хохотушки к 1915-му году были полностью истреблены охотниками и кошками), японский хондосский волк (самый маленький из подвидов волков, истребленный к 1905-му году) и так далее. Так что, сугубо гипотетически, вообразить себе, что несколько тысяч лет назад в каком-нибудь уголке земли действительно жили существа, которых впоследствии нарекли драконами, вполне возможно. Существ этих, допустим, было чрезвычайно мало, и их вскорости полностью истребили; или они самостоятельно вымерли от эпидемии некой смертельной болезни. Адептам этой теории, впрочем, приходится несладко: бедняги вынуждены отвечать на массу неприятных вопросов, вроде того, откуда у драконов взялось огненное дыхание, и как вообще вся эта система работала, или, например, почему археологам и палеонтологам по сей момент не встретились драконьи останки. Менее наукоемкие разновидности этой теории («драконы были невидимыми и жили в эфире!», «драконы прилетали с другой планеты, а потом улетели», «драконы обиделись на людей и вместе с гномами, эльфами и говорящими бревнами ушли в страну сказок») мы, пожалуй, рассматривать не будем.

А что если?..
В 2004-м году телевизионный канал Animal Planet пустил в эфир удивительный фильм «Последний дракон» (The Last Dragon), изящную стилизацию под документальную ленту, повествующую об эволюции драконов. Фильм состоял из двух смонтированных параллельно блоков. В первом обильно использовались сгенерированные на компьютере изображения (качеством почти не уступающим тем, что были созданы для оживления динозавров в монументальном телецикле «Прогулки с динозаврами») и детально изображалась жизнь драконов в различные исторические эпохи (от поединка с тираннозавром 65 миллионов лет назад до 15-го века нашей эры). Во втором рассказывалась история современного палеонтолога, сделавшего на основании обнаруженного обуглившегося черепа тираннозавра вывод о существовании драконов, и получившего впоследствии возможность изучить сохранившееся в ледяной румынской пещере тело одного из них. «Последний дракон» сделан очень грамотно, выдвинутые в нем гипотезы вполне жизнеспособны и реалистичны (включая объяснение огненного дыхания и того, каким образом драконам удалось пережить катаклизм, уничтоживший динозавров). Если бы драконы действительно существовали, то, очевидно, эволюция их происходила бы именно так, как показано в фильме. Кроме того, в «Последнем драконе» дается довольно занятное объяснение различий между европейским и азиатским драконами (различные эволюционные ветви ящеров). Если изначально не знать, что весь фильм — мастерская стилизация, то вполне можно поверить в то, что это серьезная научно-исследовательская передача, повествующая об одном из реально существовавших на земле видов.

Существует теория, пытающаяся более-менее изящно соединить «ископаемую» и «фантастическую» гипотезу. Назовем ее «мутационной». Согласно ей, существа, которых мы сейчас знаем как драконов, могли быть результатами мутации или результатами дефекта развития в зародышевой стадии. Действительно, случаи рождения пресмыкающихся с двумя головами, дополнительными конечностями и прочими аномалиями неоднократно описывались и продолжают описываться в современной научной литературе. Вполне возможно подобные создания в далеком прошлом могли стать источниками легенд о драконах. Во всяком случае, я без особо труда могу представить себе человека, демонстрирующего шокированной толпе дохлую двухголовую змею и рассказывающего, каких трудов ему стоило завалить эту могучую огнедышащую тварь. Рыбацкие байки, понятное дело, существовали и на заре человечества.

Помимо вышеназванных гипотез, существуют и своеобразные нематериалистические трактовки, утверждающие, что вовсе не какие-либо крылато-рогатые субъекты были источниками драконического мифа, но сами люди. Так, например, американский антрополог Дэвид Джонс в своей книге «Инстинкт для драконов» утверждал, что дракон являет собой смесь из трех инстинктивных страхов, доставшихся нам по наследству от доисторических предков. Этот вот наш допотопный предок более всего боялся огромных хищных птиц, змей и хищников из семейства кошачьих (львы, леопарды и так далее). В результате за сотни тысяч лет эволюции у нашего вида выработался подсознательный страх, который и выразился в создании существа, являющегося смесью из вышеназванных плотоядных созданий — дракона. Различия в отношении к получившемуся миксу (в азиатских культурах, как мы помним, драконы вовсе не злые) автор объяснил особенностями менталитета и культурного развития. Теория в целом довольно изящная, однако фундамент ее особой прочностью не отличается. Никоим образ доказать «вшитость» в человеческую память страха перед какими-либо конкретными животными Джонс, разумеется, не может. О чем ему неоднократно и сообщали критики.

Существует так же весьма изящная гипотеза, что за драконов люди принимали северное сияние. Оно, как известно, представляет собой световую гамму изменяющейся интенсивности с быстрыми движениями, форма которой нередко может походить на извивающееся тело загадочного змея. Визуально полярное сияние воспринимается как комбинация из пятен, лучей, дуг или полоса зеленого и красного цвета, и происходит оно на высоте от 100 км и выше. Зеленый — цвет кожи дракона, красный — цвет выдыхаемого им огня, ну, а высота — признак того, что у дракона обязательно имеются крылья. Несколько тысяч лет назад подобное объяснение загадочного явления выглядело довольно реалистично и вполне могло послужить основой для возникновения мифа.

Какую из гипотез выбрать? Решать, пожалуй, только вам. Ни одна из них не может быть официально доказана или опровергнута, ибо времена, остались в далеком прошлом, и официальных документов, заверенных печатями и росписями, никто догадаться не оставил. Мы же возьмем на себя смелость предложить вам искать крупицы здравого смысла в каждой из теорий, и, комбинируя их и сопоставляя, самим для себя, как же все там было.

Музей драконов
В 2005-м году режиссер Винсент Амуру снял специально для французского телевидения весьма занятный фильм «Музей драконов» (Le mus?e des dragons). В США картины подобного жанра называются «мокьюментари» и представляют собой фальшивые документальные фильмы, созданные с целью розыгрыша зрителей. Согласно авторам этой ленты в начале века существовал специализированный музей драконов, все экспонаты которого были заботливо собраны неким Уильямом Херцом. Музей этот сгорел при трагических обстоятельствах, однако остался документальный фильм, снятый самим Херцом, в котором запечатлены все основные экспонаты. По сюжету «Музея драконов» этот вот ветхий документальный фильм одновременно демонстрируется зрителям и ученым-экспертам, которые делятся своим мнением относительно гипотез и собранных Херцем диковинок. Собственно, «мокументарная» ценность картины не так чтобы очень велика, куда как больший интерес представляют разоблачаемые в ней заблуждения о драконах, существовавшие вплоть до начала XX века. Рассказывается, откуда брались зубы и когти, выдаваемые за драконьи (они принадлежали пещерным медведям), где добывалась «шкура дракона» (осколки панциря гигантских броненосцев, существовавших около 20 тысяч лет назад) и так далее. Кроме того, немалый интерес представляют гипотезы Херца, касающиеся физиологии и анатомии драконов (особенно его теория огненного дыхания, гласящая о наличии в теле дракона огромного запаса водорода). В России «Музей драконов» показывали на канале «Культура».

Куда есть пришли

Едва вылупившись, подавляющее большинство драконов отправляется творить неприятные вещи: сжигать посевы, воровать драгоценности, похищать принцесс и выковыривать из доспехов рыцарей. Так гласят мифы и предания народов мира, так утверждают сказки, с этим в целом соглашается и христианский канон. С него-то, канона, мы и начнем.

Дракон в христианстве однозначно представляет собой эволюционную форму Сатаны, того самого пренеприятного типчика, который в обличии змея-искусителя прививал Еве любовь к запретным фруктам. Будучи невероятных размеров громадиной, оснащенной уймой голов и рогов, Сатане было куда как проще воевать со святым воинством. Очевидно, все прочие драконы, расползшиеся по Земле, являлись прямыми потомками Дьявола и призваны были сеять хаос и разрушение. В этом деле им активно противодействовали святые, особенно отличился, как известно, Георгий Победоносец, который близ города Бейрута копьем заколол одного особо жадного дракона и спас тем самым жизнь дочери местного царя, каковую предполагалось отдать змеюке на съедение. Георгий, запечатленный в момент расправы над драконом, попал на бессчетное количество картин, икон, гербов, а Бейрут и все его окрестности немедленно приняли христианство. Интересно, что в греческой версии сказания, Георгий совершил это чудо до своей мученической смерти, в славянских же редакциях — после, то есть, уже будучи воскрешенным святым.

Георгий и дракон
Картина Паоло Уччелло, итальянского живописца эпохи Раннего Возрождения, «Св. Георгий с драконом» (1456). Обратите внимание сколь занятно изобразил художник дракона: странные символы на крыльях, удивительные лапы (похожи на конечности двуного динозавра) и явный намек на прямохождение. Не вполне понятна причина, по которой теоретически спасаемая принцесса держит чудовище не поводке.

«Принцесса и дракон» (1470) — еще одна картина Уччелло, посвященная интересующей нас «драконьей» теме. Дракон крайне странный и решительно прямоходящий.

Одного из самых жалких драконов Святой Георгий прикончил на картине Джованни Беллини «Битва Святого Георгия и дракона» (1471). Мне, честно говоря, тяжело понять, как такой кроха мог терроризировать целый город и заставлять приносить ему людские жертвы.

Битва Святого Георгия и дракона (1502) на картине Витторе Карпаччо, живописца эпохи Раннего Возрождения, представителя венецианской школы. Одно из самых мрачных полотен, посвященных подвигу Георгия Победоносца. Дракон похож на гигантского уродливого грифона с деформированной волчьей головой, на земле разбросаны фрагменты тел несчастных жертв чудовища.

Картина Рафаэля «Святой Георгий и Дракон» (1504). Обратите внимание на дракона: он весьма небольшой, раскрашен в черный цвет и представляет собой довольно очевидную мешанину из нескольких зверей: большой хищной птицы, пантеры, волка и змеи.

Другая версия картины Рафаэля, посвященной схватке Святого Георгия и дракона (1504-1506). Как и предшествующая ей картина она принадлежит к флорентийскому периоду в творчестве художника. Дракон, обратите внимание, вновь черен как ночь и вновь более походит на диковинную смесь из различных млекопитающих, нежели на привычного огнедышащего ящера.

Фрагмент картины «Святой Георгий и дракон» (1555) Тинторетто, итальянского живописца позднего Ренессанса. Дракон имеет вполне себе канонический вид.

А вот так изобразил на своей картине (1620) схватку Георгия и дракона Рубенс. Дракон совершенно не похож на привычного нам ящера и даже умеет пользоваться лапами как человек руками.

А на Этом фрагменте картины английского художника Эдварда Коли Берн-Джонса (1868) Святой Георгий пришил, кажется, не дракона вовсе, а нелепого черного крокодила.

Помимо Георгия над драконами вершили суд святая Марта (дракон топил корабли и всячески безобразил на водах, пока Марта не побрызгала его святой водой, осенила крестным знамением и не показала распятие), святой Сильвестр (дракон жил в яме близ Рима, выдыхал смрадные пары, которыми губил людей сотнями, святой спустился к нему в логово, прочитал молитву и замотал пасть нитью), святой Донатус (до смерти забил дракона, отравлявшего источник) и прочие хорошие люди. Интересно, что подавляющее большинство «драконо-христианских» историй есть ни что иное как переработка мифов дохристианских культур: древнегреческой, германо-скандинавской, англосаксонских. С драконоподобными существами дрались Апполон, Геракл и Персей, расправлялся Зигфрид из «Старшей Эдды» и Беофульф из одноименной с собой эпической поэмы. Однако ж, дракон мифологический и дракон христианский не тождественны друг другу: первый, как правило, охраняет золото, делами людскими интересуется без особо энтузиазма и вообще являет собой свободномыслящую субстанцию, подчиняющуюся своим интересам. Христианский же дракон чаще всего символизирует дьявольскую силу, противную божественному порядку, как вариант — идола, объект ложного (с точки зрения христианства) поклонения. Георгий, угробивший дракона, которому люди исправно приносили жертвы, по сути, расправился с языческим божком, после чего освобожденные от его гнета люди с радостью приняли христианство (ведь свято место пусто не бывает).

Оставим, впрочем, драконов европейских, и разберемся с близкой каждому из нас его инкарнацией — русским народным Змеем Горынычем. Владимиру Пропп, известнейший фольклорист, основоположник структурно-типологичского изучения сказок, эпоса, былин, в своей работе «Исторические корни Волшебной Сказки» с удивлением отмечал, что в подлинных народных русских сказках сам Змей никогда не описывается. Предполагается, что слушатель изначально знает, что собой Горыныч представляет. Ну, вроде как, когда вы рассказываете кому-то, как, допустим, ваш кот нагадил на шредер, вы не начинаете уточнять, что кот — это мелкое хищное млекопитающее семейства кошачьих, оснащенное усами, ушами, четырьмя ногами и так далее. Чешуйчатый ли Змей Горыныч, гладкий ли или покрытый шкурой? Неизвестно. Как выглядят его крылья? Неизвестно. Что интересного есть у него на хвосте? И это неизвестно! Одна лишь вещь остается четкой и неизменной, постоянно упоминается и кочует из одной сказки в другую. Это многоголовость. Число голов различно: чаще всего встречаются трехголовые экземпляры, но попадаются типчики с шестью, девятью, двенадцатью (число всякий раз кратно трем, видимо, у большинства Змеев головы растут порциями) голов. Изредка встречаются пяти- и семиголовые экземпляры. Что интересно, в большинстве европейских средневековых текстов (в житиях святых, например) дракон тоже нигде детально не описывается, предполагается, что потребитель заранее неплохо представляет себе, где там и что у него прикручено.

Впрочем, если облик Змея остается загадкой, то специфические черты его поведения в русских народных сказках описываются регулярно. И черты эти во многом тождественны тем, коими обладает дракон из дохристианских культур и христианских трудов. Во-первых, это огненное дыхание. Горыныч безостановочно сжигает все, что попадается ему на пути его следования: посевы, людей, королевства, города и деревни. Во-вторых, связь с водой. Несмотря на полыхающее в недрах Змея пламя, он нередко обитает в воде, спит в ней, или просто принимает ванну. Эта стихийная двойственность дракона неоднократно отмечается в христианских и средневековых европейских текстах: многие драконы из жития святых обитали в озерах, реках и источниках (собственно, пораженный Георгием Змий как раз и обитал в огромном озере). В-третьих, это любовь к горам. Змей нередко проводит время среди гор; собственно вторая часть его имени — Горыныч — и происходит от слова «горы». При этом Пропп утверждает, что в русских народных сказках нельзя выделить Змеев двух типов: горного и водяного. Горыныч любит бывать и там, и там. Интересно, что драконы дохристианских культур — Фафнир из «Старшей Эдды» и дракон из «Беовульфа» были сугубо горными. Вода драконам полюбилась позднее. Впрочем, горы, очевидно, первичны были и для Горыныча — он ведь все-таки не Водяныч.

К характерным особенностям поведения Змея Горыныча причисляются так же страсть к похищениям, поборы с населения, строгое бдение границ принадлежащей ему территории, ненасытность и склонность к безмерному пожиранию людей. Кроме того, при Горыныче нежелательно спать, ибо пользуется он подобными моментами с завидной ловкостью. Особый интерес представляет собой детерминированность, то есть предопределенность, горынычевской судьбы. Он бессмертен и непобедим, при этом он откуда-то знает, что в природе существует его злейший враг (главный герой сказки, как правило, Иван-царевич), который всенепременно его в итоге угробит. Собственно, именно смерть дракона, погибающего от руки героя — это единственный закономерный исход жизни чудовища, главный смысл его существования. Плескание в воде, выжигание посевов, похищение принцесс, отравление ядом людей и ковыряние в грудах награбленного золота — это лишь прелюдия к основному действию, схватке с героем и последующей смерти. Более того, Змей не обретает покой и после кончины — в подавляющем большинстве мифов и сказаний после убиения дракона следует окончательно уничтожить, чаще всего — сжечь или порубать на части, выкинуть в море или закопать.

Обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй

Разобравшись с драконами мифологическими, христианскими и русскими народными, переключимся на тех драконов, что пришли им на смену. Новые драконы обитают на страницах фантастических и фэнтезийных романов, гнездятся на кинопленке, частенько появляются в компьютерных играх. Эволюция драконов, вызванная в первую очередь стремлением авторов быть оригинальными (не всегда, надо заметить, оправданным), заметна невооруженным взглядом: на свет появились хорошие, сентиментальные, трусливые, ленивые, вороватые, сумасшедшие драконы, драконы-плейбои и драконы-бизнесмены, драконы-ученые и драконы-наркоманы и уйма прочих невероятных гибридов. Будучи на протяжении многих веков антиподом человека, главным его противником и угнетателем, современный дракон внезапно приобрел так много антропоморфных черт, что сам практически им — человеком — и стал. Неплохая демонстрация довольно распространенной (еще со времен дохристианских мифов) темы о том, что побеждая врага, сам же им отчасти и становишься.

Перечислить, не говоря уж о каком-то подобии анализа, все более-менее современные литературные произведения, в которых фигурируют драконы, не представляется возможным. В той или иной степени и в том или ином обличии они присутствуют, наверное, в каждой третьей книге цветущего ныне буйным цветом жанра фэнтези. Невозможно даже приблизительно подсчитать, сколько драконов сложили буйные головушки на бесчисленных страницах образчиков этого жанра. Впрочем, будем справедливы, количество сложивших головы героев тоже весьма солидно.

Некоторые из книг и циклов, в которых нашлось место для драконов, заслуживают отдельных полноценных статей; большинство — не заслуживает даже одного предложения. Мы ограничимся лишь упоминанием наиболее достойных и перейдем к кинематографическим драконам, у которых по вполне понятным причинам популяция оказалась куда как более скромной. Не будем оригинальничать: самый важный литературный дракон XX века — это Смог из «Хоббита» Толкиена. Оксфордский профессор, лингвист и филолог Джон Рональд Руэл, черпал вдохновение из «Старшей Эдды» и прочих литературных памятников германо-скандинавской мифологии (в отличие от большинства своих последователей, черпавших вдохновение преимущественно в трудах друг друга), посему его дракон — Смог — есть полноценная надстройка, апгрейд, если желаете, мифологического англосаксонского дракона. Смог — жаден и патологически влюблен в награбленные им сокровища, он дышит пламенем и большую часть времени дрыхнет в своей пещере. Он склонен бережно оберегать границы своей территории, как должное воспринимает свое могущество и практически непобедим. И, разумеется, судьба его изначально предопределена — есть Герой (при этом, что интересно, он вовсе не главный герой романа), который обязательно изыщет способ его упокоить. Все те штуки, которыми обзавелся дракон в житиях святых и иных христианских трудах, обошли Смога стороной. Смог это — Фафнир из «Старшей Эдды» (и, если вам так больше нравится, из уже вышедшего к тому времени «Кольца Нибелунга» Рихарда Вагнера — оперной реконструкции германо-скандинавских мифов), помноженный на безымянного дракона из «Беовульфа». В толкиеновской Арде, разумеется, имелись драконы и помимо Смога (в том числе и бескрылый протодракон Глаурунг, праотец всех остальных змеюг). Все они в той или иной степени соответствовали канону и сражались, как то и положено негодным подлецам, на стороне Зла.

Упомянув главного дракона-злодея, ставшего прообразом для большинства последующих «отрицательных» фэнтезийных драконов, необходимо рассказать и о самом наиположительном драконе, прототипе всех последующих фэнтезийных «драконов-обаяшек». Это змей-недотепа из рассказа «Дракон поневоле» («Дракон-лежебока» в русском переводе), написанном английским новеллистом Кеннетом Грэмом в 1898-м году. В этой блестящей детской сказке (которая детской является лишь на первом уровне восприятия, на деле же — это блестящая сатира на всю средневековую «драконью» мифологию разом) рассказывается история недотепы-дракона, который совершенно не желал похищать принцесс, жечь посевы, нести хаос и разрушения, а любил валяться в пещере, сочинять стихи и болтать о всяческих приятных штуковинах. Дракон завел дружбу с юным жителем близлежащей деревеньки, который и помог ему впоследствии уладить конфликт с Георгием Победоносцем, прибывшим сразиться с чудищем. Дракон и Георгий инсценировали кровавое побоище, удовлетворив местных жителей (которые страсть как любили драки и даже держали в амбаре барсука, чтоб поколотить его, когда в очередной раз потянет на мордобой), после чего дракон интегрировался в общество и со всеми подружился. Стиль «Дракона поневоле» восхитителен, авторский язык прекрасен, а сюжет — особенно для того времени — удивительно неординарен. Так что удивительно в том, что рассказ этот сделался объектом подражания (а порой и откровенного плагиата) для огромного количества писателей, работавших в жанре юмористического фэнтези, нет. Как нет ничего удивительного и в массовом расползании по произведениям означенного жанра подобных лирично настроенных драконов-недотеп.

Имеет смысл упомянуть многотомный цикл «Всадники Перна» (Dragonriders of Pern) американской писательницы Энн Маккефри. В нем подробно освещаются многочисленные деяния драконов и находящихся с ними в телепатической связи наездников, обитающих на далекой планете. Цикл представляет собой в целом удобоваримый микс из «легкой» научной фантастики и фэнтези. Драконы Маккефри — создания положительные, умеют телепортироваться, перемещаться во времени и делать прочие не вполне привычные для земных драконов штуки. Идейные предки драконов из «Всадников Перна» — это, несомненно, мудрые и могущественные азиатские драконы. Некоторый исследовательский интерес может представлять и цикл фантаста Гордона Руперта Диксона «Рыцарь-дракон» (Dragon Knight). Точнее, первая книга цикла — «Дракон и Джордж» (St. Dragon and the George, 1976), в которой рассказывается история некого субчика, угодившего в фэнтезийный мир и ставшего там драконом. Пожалуй, имеет смысл еще отметить в качестве занятного курьеза дракона-марксиста Фаламеезара из цикла Алана Дин Фостера «Чародей с гитарой» (Spellsinger). Фаламеезар помнил наизусть «Коммунистический манифест» и «Капитал», переживал за судьбы простых рабочих и люто ненавидел капиталистов. В цикле «Земноморье» (Earthsea) Урсулы Ле Гуин помимо обычных драконов (говорящие, златолюбивые, вполне «европейского» типа) есть еще и маленькие — размером с ладонь — бессловесные дракончики, идеальные домашние зверюшки. Еще, пожалуй, упомянем весьма неординарный роман американского фантаста-постмодерниста Майкла Суэнвика «Дочь железного дракона» (Iron Dragon’s Daughter), стильный микс из киберпанка и фэнтези, в котором фигурируют кибернетические драконы (на фабрике по сборке которых работает главная героиня) и в клочьях рвутся жанровые архетипы.

«Литературные» драконы в большинстве своем ничего особенного не представляют, что вполне понятно и объяснимо: порог входа в самый густонаселенный драконами жанр чрезвычайно низок, да и образ за годы беспощадной однотипной эксплуатации основательно истрепался. Совсем другое дело с драконами «кинематографическими». Крылатый огнедышащий ящер титанических размеров до недавнего времени был одним из самых сложных и дорогих визуальных эффектов, совать его в фильм без особой на то нужды, просто ради симпатичного кадра, решались немногие. С развитием общедоступного и недорого инструментария для создания CGI, понятно дело, ситуация изменилась. Но не настолько, чтоб сделать дракона тривиальным объектом обстановки, вроде стула или умывальника (что с успехом произошло в романах жанра фэнтези).

Первый настоящий дракон появился на киноэкранах аж в 1924-м году, когда режиссер Фринц Ланг снял эпическую картину «Нибелунги» (Die Nibelungen), основанную на германо-скандинавской мифологии. У фильма этого крайне сложная судьба: его несправедливо обвиняли в пропаганде нацизма и расизма, называли одним из любимейших фильмов Гитлера, награждали уймой прочих громких титулов (от «дрянной агитки» до «единственного шедевра кинематографа»). Все это, конечно, тема для отдельного разговора и касаться ее мы не будем даже пятиметровой палкой. В данном случае нас интересует убитый в первом фильме (картина состояла из двух частей, почти пять часов суммарного времени) Зигфридом дракон Фифнир, в чьей крови он, желая стать бессмертным, купается после расправы. Удивительно, насколько он (24-ый год на дворе!) реалистичен. Динозавры из снятого почти 10 лет спустя «Кинг Конга» не идут с ним ни в какое сравнение. А все дело в том, что Ланг использовал для съемок не миниатюры, но полноразмерную модель. Восемнадцатиметровый монстр приводился в движение группой из пятнадцати человек, часть из которых манипулировала конечности ящера снаружи, а часть — находясь внутри. Получилось невероятно эффектно и монументально, как, впрочем, и все остальное в этом памятнике немого кинематографа.

Следующий дракон был мультипликационным — в 41-м году на студии Уолта Диснея был снят фильм «Дракон поневоле» (The Reluctant Dragon), довольно своеобразная и неординарная адаптация одноименного (и описанного нами чуть выше) рассказа Кеннета Грэма. В фильме этот, представляющим собой микс из кино из анимации, комик Роберт Бенчли ходит по студии Уолта Диснея и постигает азы мультипликации, а потом вместе с самим Уолтом смотрит мультфильм про дракона-недотепу. Сам дракон нарисован очень мило, он с головы до пят выкрашен в голубой цвет, не имеет крыльев и оснащен очень трогательными — похожими на собачьи — ушками.

Крайне интересного дракона (точнее Змея Горыныча) соорудил советский режиссер-сказочник Александр Птушко в фильме «Илья Муромец» (1956). В каждую из голов чудовища он усадил по солдату с огнеметом, создав тем самым иллюзию огненного дыхания Змея. Кстати, довольно занятно, что фильм этот в несколько перемонтированном виде (переработкой занимался легендарный король трэша Роджер Корман) погулял и по американскому кинопрокату. Там он назывался «Меч и Дракон» (The Sword and the Dragon) и вызывал восхищение у отдельных ценителей кинематографа своим неповторимым колоритом, типажами и манерой съемки (для людей, воспитанных вне русской культурной традиции, понятное дело, все происходившее на экраны казалось полным сюрреализмом). Горыныча, кстати, в своей версии Корман почему-то переименовал в Дракона Зуму.

В 1958-м году режиссер Натан Джуран снял хорошо известный советскому зрителю фильм «Седьмое путешествие Синдбада» (The 7th Voyage of Sinbad). Помимо прочих неприятных созданий Синдбад-мореход в этом фильме встречается с огнедышащим драконом, который в результате этой встречи помирает, пронзенный стрелой из титанического арбалета. Анимацией дракона занимался легендарный мастер по визуальным эффектам — Рэй Харрихаузен, справился с этим делом он просто шикарно, несмотря на ряд сложностей (фигурка, использовавшаяся для съемок дракона, была метровой длины и анимация ее давалась очень сложно). Довольно нетривиально (по тем временам) была решена проблема огненного дыхания дракона: человека с огнеметом, как сделал в свое время Птушко, Рэй в метровую модельку запихнуть, разумеется, не мог, посему он отснял на фоне черного ночного неба кадр с десятиметровым потоком пламени, потом аккуратно наложил это на отснятый материал так, чтобы казалось, что поток этот льется из пасти дракона.

В 77-м году «Уолт Дисней» выпустил музыкальный фильм «Дракон Пита» (Pete’s Dragon), представлявший собой очень милую смесь из анимации (дракон) и живого кино (все остальное). По сюжету фильма дракон был другом сиротки Пита, умел периодически становиться невидимым и вообще был чудесным простодушным типчиком. Интересно, что диснеевские художники, продумывая дизайн ящера, решили использовать отдельные черты, присущие азиатским драконам (уши, форма головы и тела), чтобы у юного зрителя как можно меньше возникало ассоциаций со злыми западными драконами.

В 81-м году режиссер Мэтью Роббинс снял фильм «Победитель дракона» (Dragonslayer). Продюсировали картину совместно студии «Парамаунт» и «Уолт Дисней», и для последних это было равносильно прорыву в новое измерение. «Победитель дракона» своей весьма пасмурной атмосферой, уровнем брутальности и некоторыми весьма пикантными эпизодами (вроде демонстрации довольно содержательного профиля плескающейся в воде обнаженной девушки) разительно отличался от всего остального, что ковалось в те годы с участием «Диснея». Соответственно, и дракон был категорически не похож на былых диснеевских змеев, в особенности на милягу из «Дракона Пита». Это был злой, агрессивный огнедышащий монстр, охотно пожирающий девственниц (избираемых дважды в год посредством лотереи) и с радостью выжигающий поселения. Гильермо Дель Торо (режиссер двух «Хеллбоев» и «Лабиринта Фавна») двадцать с гаком лет спустя констатировал: «Фильм этот был одной из самых чудесных и важных вех в истории драконьего кинематографа. А сам дизайн дракона, пожалуй, вообще лучший из всех дизайнов чудовищ, какие мне доводилось видеть». И это неудивительно, при суммарном бюджете картины примерно в 20 миллионов долларов четверть этой суммы была затрачена на оживление огнедышащего ящера. Кропотливая разработка дизайна (авторы старались сделать дракона так, чтобы он выглядел и двигался максимально натуралистично, для этого им приходилось детально продумывать всю механику скелетно-мышечной системы), создание почти двух десятков кукол, каждая из которых предназначалась для съемки определенного действия; наконец, возведение монументальной двенадцатиметровой гидравлической модели и полноразмерных частей тела для съемок крупных планов. Спецэффектами для фильма занималась легендарная Industrial Light and Magic Джорджа Лукаса, посему для оживления дракона была использована их последняя революционна разработка — go motion, технология, позволяющая добиться куда как более плавного и реалистичного движения моделей, нежели морально устаревшая stop-motion анимация. Дракон из «Победителя дракона» был настоящим технологическим шедевров и бесспорно являлся на тот момент времени недостижимым эталоном в области кинематографического драконостроения.

В 82-м году случился очень симпатичный анимационный фильм «Полет дракона» (The Flight of Dragons), частично базирующийся на сюжете упомянутого чуть выше романа «Дракон и Джордж». А в 84-м немецкий режиссер Вольфганг Петерсен снял прекрасную сказку «Бесконечная История» (Die unendliche Geschichte), в которой температура положительности драконов достигла своего максимума. Дракон удачи Фалькор был не только прелестнейшим и добрейшим из тамошних существ, но еще и выглядел как большая пушистая собака. Впрочем, «Бесконечная история» со всеми ее сиквелами, вариациями и драконами — это тема для отдельного разговора.

А двенадцать лет спустя, в 1996-м году, на свет родился самый дорогой и самый совершенный с технической точки зрения дракон минувшего века — добрый и великодушный Драко из «Сердца Дракона» (Dragonheart), фэнтезийного фильма, снятого Робом Коэном. Он умел говорить (в фильме его озвучивает Шон Коннери), владел мимикой, дышал огнем и носил на голове и спине занятные рога. Предок Драко — тираннозавр из «Парка Юрского периода», над которым несколькими годами ранее трудились эксперты из Industrial Light and Magic: динозавра скрестили с собакой и львом, обогатили чертами классических азиатских драконов и укоротили нос. Оживление дракона целиком и полностью легло на плечи компьютеров, за исключением одной-единственной сцены, в которой Драко хватает зубами рыцаря (для нее была создана гидравлическая модель челюсти, на которую впоследствии при компьютерной постобработке натянули необходимые текстуры). Создание компьютерного дракона обошлось авторам фильма в колоссальные 22 миллиона долларов, что составило почти половину общего бюджета картины. Кое-кто в те дни даже шутил, что дешевле было бы отыскать живого дракона.

В 98-м году «Дисней» расширил свою линейку положительных драконов миниатюрным ушастым недотепой Мушу из анимационной картины «Мулан». В то же самое время стремительный рост вычислительных мощностей привел к тому, что компьютерные драконы стали все чаще и чаще появляться в игровых фильмах, стремительно теряя при этом уникальную индивидуальность и статус «главного аттракциона» и становясь объектами антуража. Из весьма солидного количества фильмов с участием драконов, выходивших в первом десятилетии нового века, имеет смысл отметить лишь футуристический экшн «Власть огня» (Reign of Fire, 2002) и фэнтезийную ленту «Эрагон» (Eragon, 2006). «Эрагон», будучи довольно тривиальной сказкой, интересует нас исключительно из-за дракона, на котором рассекает одноименный с фильмом паренек. Дракон этот, следует признать, вполне пристойный. Тогда как сам фильм не очень. C «Властью огня» ситуация другая — сами драконы выглядят в фильме не шибко впечатляюще, зато лежащая в основе сюжета история весьма недурна и перспективна. История эта представляет собой вывернутый наизнанку миф, инверсную версию истории о драконах и драконоборцах. В общем, драконы, как утверждают авторы «Власти огня» существовали всегда: они сожрали динозавров, из-за них начался ледниковый период и прочие катаклизмы, которые раньше приписывались причудам матушки-природы. И вот драконы проснулись, и к 2020-му году сделались доминирующим видом на земле. Цивилизация выжжена дотла, ядерное оружие и сверхсовременная техника оказались бессильны против ярости огнедышащих монстров, рассеянные по планете люди живут в общинах, социум деградировал где-то до средневекового уровня… В одно из небольших поселений прибывает герой-драконоборец, утверждающий, что он знает как остановить драконий террор. Оказывается, огнедышащие ящеры (огонь, кстати говоря, создается за счет двух расположенных в пасти желез, вырабатывающих химические вещества, которые смешиваясь, производят поток пламени — примерно по такому же принципу функционирует защитная система жука-бомбардира, ставившего в свое время в тупик Чарльза Дарвина) размножаются на манер икромечущих рыбок. То есть самки откладывают яйца, а потом самец должен эти яйца оплодотворить. И так получилось, что весь мир запрудили самки драконов, а самец у них был всего лишь один. Ну и драконоборец, разумеется, решает самца этого порешить. Успеха не достигает, все становится куда как хуже, и задачу приходится решать человеку, далекому от драконборчества и вообще, судя по всему, страдающему от драконофобии, связанной с детской травмой. Фильму многое можно простить за весьма интересные «фишечки»: спец-выпуск «Тайм», посвященный драконьему апокалипсису; религия, трансформировавшаяся в свод правил для выживания в драконьем мире; сохранение культурного наследия путем разыгрывания перед детьми сценок из «Звездных войн» («Люк, я твой отец!») и так далее. Впрочем, слабую режиссуру и местами балансирующий на грани идиотизма сценарий все это не отменяет. Хотя концепт, повторимся, очень хороший. Ради него и стоит посмотреть.

Понятно, что фильмов о драконов будет снято еще неисчислимое множество. И если что-то интересное появится, то мы вас обязательно с этим интересным познакомим. Вот буквально на днях в широкий прокат отправляется трехмерный мультфильм «Как приучить дракона» (How to Train Your Dragon) — вы-то его, наверное, к моменту выхода журнала в свет уже посмотрели, а мы еще находимся в трепетном ожидании. В нем дракон, если верить промо-изображениям, выполнен в кошачьем стиле. Хорошее, однако ж, будет дополнение к собакообразному дракону из «Бесконечной Истории»…

Поиграй с дракошей

По понятным причинам мы не имеем возможности рассказать обо всех видеоиграх, в которых фигурируют драконы, иначе рубрика наша заполнит собой весь журнал, и главный редактор прискачет к вашему покорному слуге на коне и проткнет его копьем. Постараемся быть предельно лаконичными.

Если ваша игровая практика уходит корнями к далеким девяностым, и вы застали период массового безумия по Heroes of the Might and Magic, то, пожалуй, ответ на вопрос о наиболее значимой для вас «драконьей» игре лежит на поверхности. Всякий ветеран магии и меча, прогуливавший школу во имя партии во вторую часть любимой игры, должен хорошо помнить безумные споры вокруг титанов и черных драконов. Отношения выяснялись бурно, а дискуссия нередко принимала рукопашную форму. Ведущие школьные умы тратили уйму свободного времени на разработку тактических схем и создание «идеального доказательства, которое обязательно повергнет в прах идеи оппонентов». В большинстве регионов черные драконы победили, хотя апологеты титанической теории еще долго пытались оспорить результаты состязания. В третьей и последующих частях «Героев» острота конфликта изрядно притупилась, способствовала тому серьезная перебалансировка сил и появление на свет уймы новых разновидностей драконов, однако крылатые ящеры все равно продолжили играть одну из наиболее существенных ролей в цикле, оставаясь одними из наиболее серьезных бойцов в обширном парке юнитов.

У родительского ролевого цикла Might and Magic, как и у его «героического» черенка, также имеется огромный ностальгический драконий потенциал. Ветераны магических боев наверняка с приятной дрожью в пораженных артритом пальцах вспомнят многочасовое поливание стрелами и выбивание ценных артефактов из несчастного зеленого дракона, обитающего в пещере на Изумрудном острове, первой локации седьмой части игры. В восьмой части игры дракон стал полноправным членом команды (чрезвычайно сильным, вплоть до присвоения титула «читерский», членом). А в девятой их популяций сократилось ровно до одного на всю игру (!). Словом, драконы и «Меч и Магия» были (а в случае с «Героями» и остаются) едины и неделимы. Впрочем, в той или иной степени это утверждение применимо почти ко всем долгоиграющим многосерийным циклам: Wizardry, The Elder Scrolls, Legend of Zelda, Final Fantasy, Suikoden и многим другим.

Разумеется, существуют игры и серии, в которых драконы выступают в роли главных и сюжетообразующих персонажей. Так, например, протагонистом цикла Spyro the Dragon, выходящего на консолях с 1998-го года, является симпатичный фиолетовый рогатый дракончик Спиро. Практически все игры серии (а их на данный момент уже больше десяти) являются платформерами, в которых дракончик при помощи своих друзей совершает всяческие благородные деяния и разрушает коварные планы злодеев.

В 90-м году Namco выпустила игру Dragon Saber, простенький вертикальный шутер, в котором дракон делал все то же самое, что делают обычно в подобных играх боевые самолетики (включая бомбардировку наземных объектов). Тремя годами ранее, кстати говоря, Namco уже выпускал другой вертикальный шутер с драконами — игру Dragon Spirit.

В двух частях экшна Drakengard, разработанных компанией cavia inc для PlayStation 2, дракон является важным сюжетным персонажем и одним из основных средств уничтожения вражьей силы. Кроме того, дракон говорящий и на нем можно летать. На цикл этот несколько походит серия Drakan, две части которой были рождены в недрах Surreal Software. И в ней игрок вынужден пешком или верхом на драконе (легендарном красном типчике Ароке) сражаться с вековечным злом.

В 99-м году компания Namco выпустила экшн Dragon Valor, в котором игрок, оснащенный могучим магическом мечом, должен был расчищать мир от полчищ перенаселивших его драконов-злодеев. Интересно, что персонажи игры этой периодически женились и плодились, после чего меч (и статус протагониста) переходил по наследству новому драконоборцу. А вот в выпущенной в 2002-м году компанией Strategy First ролевой игре I of the Dragon протагонистом являлся как раз таки дракон (игрок должен был выбрать одного из трех монстров, различающихся цветом и умениями), который, летая по городам и весям, крушил негодяев во имя спасения человечества от вековечного зла. Подопечные драконы умели бить по врагам магией и должны были регулярно питаться, восстанавливая потраченные силы. Дракон является так же главным героем шутера Dragon Rage, разработанного компанией 3DO в 2001-м году. Дракона этого зовут Каэлем и основное его занятие — война с орками, поработившими и угнетающими добрую и мудрую расу крылатых ящеров. Интересно, что изначально игра должна была называться Dragon Wars of Might and Magic, но потом, когда выяснилось, что сюжетных пересечений с основным циклом Might and Magic нет, и придумать их никак не удается (да и представить себе тамошних драконов порабощенными орками довольно сложно), от идеи этой отказались.

В 2002-м году компания Soft Enterprises завершила труды над игрой Dragonfarm, представлявшей собой своеобразный симулятор драконьей фермы. От игрока требовалось выращивать крылатых ящеров (при этом имелась возможность саботировать деятельность конкурентов), после чего выставлять их на драконий чемпионат. Чемпионат состоял из нескольких стадий. В одной из них, например, требовалось победить, вручную управляя собственным питомцем, дракона конкурентов; другая представляла собой конкурс драконьей красоты.

Разумеется, перечисленные выше игры — это лишь верхушка гигантского айсберга. Драконы в той или иной роли присутствуют в подавляющем большинстве игр, выполненных в фэнтезийном или средневековом антураже. Никаких нитей не хватит для того, чтобы сплести сеть, способную охватить весь этот чудовищный массив. Дракон бесспорно является самым частым из встречающихся в видеоигр монстров, и это прекрасно, ибо каждый может подобрать себе сюжет по вкусу. Можно побывать в роли драконоборца, наездника на драконах, драконьего наставника, тренера, укротителя или даже самого дракона. Удивительно, самого создания никогда в природе не существовало, а симуляторов его сделано превеликое множество. Впрочем, в этом ведь и заключается одна из прелестей видеоигр — попробовать на своей шкуре такое, чего никогда не удалось бы ощутить в реальной жизни.





Если Вас заинтересовал этот текст, то, вполне возможно, заинтересует и кое-что из следующих статей:

4 комментария
  1. CommentsАноним   |  Среда, 11 августа 2010 в 02:32

    даа… в превой части Heroes of the Might and Magic драконы были безумно розовой окраски.. был бы вомбатик чуть старше…)

  2. Commentsпринцесса тьмы   |  Вторник, 20 декабря 2011 в 02:19

    клёвинько : )

  3. CommentsАноним   |  Воскресенье, 05 августа 2012 в 14:36

    Статья объёмная, но бредовая. Автор, вполне возможно, что драконы существовали, как и были ядерные войны, как и то, что мы во Вселенной не одни. Порой даже самая глупая выдумка, существование которой предположить ни как нельзя, становится реальностью. Про Трою тоже когда-то говорили, что она миф. Оказалась реальна. Так и о драконах, как по вашему в прошлом, когда народности мало конатировали друг с другом, миф о драконах есть практически у всех?

  4. CommentsАноним   |  Вторник, 22 апреля 2014 в 04:03

    «Так и о драконах, как по вашему в прошлом, когда народности мало конатировали друг с другом, миф о драконах есть практически у всех?»
    И что здесь удивительного? Кости различных динозавров, равизухов и т.п., обнаруженные далёкими от ещё не существовавшей тогда науки (палеоонтологии) людьми, вполне могли создать этот прообраз в воображении различного этноса. Драконов не существовало нигде и никогда! Были бы кости, были бы и разговоры о них, однако дракон (мифологический) — это чистейшая анатомическая несуразица.


Ваш комментарий:






Тоже интересно:


    Подозреваю, что если тритона обучить шлепать печатью по бумажкам, смотреть презрительно из-под очков и уходить с работы на час раньше положенного срока, то справляться с этим он будет вовсе не хуже, чем расфуфыренная какая-нибудь Галина Матвеевна из паспортного стола. Ну, а с присваиванием бюджетных средств, выделенных на ремонт детских садов, вполне справится какой-нибудь бобер или енот, тем более, как нам всем известно, еноты вообще хорошо обучаемы…

    [ читать полностью ]